Бабезия Летты
Сегодня я готова рассказать вам её историю.
Историю о субклинической форме бабезиоза.
Ту историю, с которой долго жила в тишине. Просто когда больно, я молчу. С детства я не умею жаловаться. Я всегда ухожу в тень, когда душит страх — страх непонимания состояния своей собаки, страх бессилия, когда лечение не помогает. Потому что истерика не лечит. А публичность не спасает. Всё, что я тогда могла — быть рядом с ней. Каждый день. Каждую минуту. Пока не стало легче. А когда стало легче я… я просто не хотела об этом говорить...
LETTA LEGACY SPARTA’S.
Почему больше нет вязок. Почему последние годы так мало её фото и видео.
Летта — моя огромная радость. Моя гордость. Сука, подающая большие надежды. С потрясающей рабочей отдачей. С экстерьером, на который оборачивались даже самые искушённые. С ясными глазами. С безусловной любовью ко мне и к делу, которое мы делали вместе. Она подарила миру сильных, ярких щенков. И была именно той собакой, на которую хочется равняться.
Но Летта — и моя самая тяжёлая боль. Потому что, несмотря на мой опыт, внимательность и чуткость, я едва не потеряла её.
Всё началось почти незаметно. Она просто стала немного уставать. Я сняла нагрузки — ей полегчало. Вернулись к работе — и снова вижу: что-то не так. Запустился замкнутый круг. Анализы. Врачи. Обследования. Все в замешательстве. Лечим — не пойми от чего. Пока один врач не предложил: «Сдайте ПЦР». Потому что анализ на пироплазмоз из капиллярной крови был чистым. Babesia gibsoni в нём не видно. Поэтому и клеща исключили поначалу. Чтобы сдать ПЦР мы поехали в Минск (так как в нашем городе нет лабораторий, которые могли это сделать). И только когда результат пришёл, всё стало ясно: Babesia gibsoni.
А всё это время болезнь тихо, незаметно разрушала её изнутри. Несвоевременное и неточное лечение — ещё сильнее. Поражались внутренние органы, суставы, кровь. Анемия. Ослабление. Скрытые воспаления. Но клиники — почти не было. Потому что Летта — генетически сильная собака. И даже с этим адом внутри — она продолжала радоваться жизни.
Вот в этом и коварство субклинического течения. Собака выглядит нормальной. А внутри — всё рушится.
Из одного укуса я едва не потеряла лучшую суку в своей жизни. НО мы вылечили её от протозойного заболевания. Сейчас Летта с нами. Она жива. Она рядом. Она любима. Babesia gibsoni в крови больше НЕТ!!! Но спорт — позади. А разведение — я оставлю другим собакам. Потому что её организм подорван. И я не стану рисковать её жизнью. Ни ради титулов. Ни ради щенков. Она заслужила тишину, покой и мою любовь — без условий.
Теперь, когда я слышу: «Да просто устает, в остальном всё нормально» — я не молчу. Я говорю: уберите нагрузки. Сдайте ПЦР. Не гадайте. Не тяните. Потому что иногда это единственный шанс успеть.
Если бы мы узнали раньше — Babesia не успела бы так разрушить её.
И если эта история убережёт хотя бы одну собаку — значит, не зря я сегодня решилась рассказать.